Общество
Российские независимые СМИ: Почему те, кто остается, остаются, а те, кто уезжает, уезжают
5 Июля 2022
Сергей Пархоменко
Журналист, радиоведущий, после ликвидации радиостанции “Эхо Москвы” - автор собственных каналов в Телеграме и Ютюбе, организатор гражданских проектов, советник Института Кеннана
Диктатура Путина создала почти безупречный механизм уничтожения свободной журналистики в России. Сергей Пархоменко ищет и находит тех, кого эта машина не смогла заставить замолчать.
Иногда по утрам, когда я собираюсь, чтоб идти в редакцию, я думаю о том, как это будет, если они к нам придут с обыском и ордером на арест именно сегодня, – говорит мне Ольга. - Вот они сломают дверь, ворвутся, уложат нас на пол и начнут переворачивать все вокруг. Выдернут и выломают что-то, что сразу не откроется, и нас самих обшарят тоже. И я думаю о том, что было бы правильнее сейчас надеть, на случай этого обыска. Лучше юбку? Или все-таки джинсы, чтоб они искали только в карманах, но не лезли дальше внутрь. И потом, нехорошо, если они увидят, что у меня на лифчике надломилась одна пряжечка: лучше надеть новый. Неизвестно, сколько мне в нем еще потом в камере сидеть, прежде чем разрешат передачу с одеждой, и можно будет сменить. Пусть будет новый, да, это надежнее. И джинсы, конечно.
Ольга Мутовина, 2020. Источник: Facebook
Война в Украине на берегах Байкала 

Ольге Мутовиной 44 года, у нее трое детей, старшему мальчику только что исполнилось 19, он как раз призывного возраста, она живет в Иркутске, крупнейшем городе российского восточно-сибирского региона, прямо на берегу всемирно знаменитого озера Байкал. Ольга руководит ею же созданным два года назад медиа под названием "Люди Байкала" . Она репортер и редактор, никогда раньше не была менеджером, и вообще-то всю свою профессиональную жизнь провела в огромной и нелепой, чудом уцелевшей с советских времен, иркутской газете "Восточно-сибирская правда".

Ольга и сейчас продолжает работать журналистом в России, она все еще не в эмиграции и не под арестом, в ее редакцию еще не приходили с обыском. Во всяком случае, не приходили до того дня, когда я пишу это. Может быть, к тому моменту, как эти заметки будут опубликованы, уже будет иметь значение, во что именно была одета Ольга, отправляясь в редакцию в тот день.

16 апреля, через семь недель после того, как российская армия вторглась в Украину и начала кровопролитную полномасштабную войну, Ольга получила записку в мессенджере фейсбука от неизвестного читателя. Он писал, что, в связи с какими-то техническими неполадками, больше не может зайти на сайт "Людей Байкала".

Ольга давно ждала этих "технических неполадок" и знала, где искать им объяснения. Она отправилась на сайт Роскомнадзора (это федеральное российское ведомство, которое регулирует работу коммуникационных сетей, и в том числе интернета - фактически цензурное ведомство), и там в специальном справочном разделе нашла адрес своего сайта и сообщение, что он заблокирован по решению российской прокуратуры в соответствии со статьей 15.3 федерального закона "Об информации".

Эта статья позволяет российским властям запрещать доступ пользователей к таким сайтам в интернете, которые, на взгляд прокуратуры и других силовых ведомств, распространяют "информацию с призывами к массовым беспорядкам, осуществлению экстремистской деятельности", а также "недостоверную общественно значимую информацию, под видом достоверных сообщений, которая создает угрозу причинения вреда жизни или здоровью граждан, имуществу, угрозу массового нарушения общественного порядка или общественной безопасности".

Никаких предварительных предупреждений и никаких официальных уведомлений о блокировке от прокуратуры или еще от какого-нибудь государственного органа ни Ольга, ни ее коллеги, конечно, не получали.
“Роскомнадзор никогда не присылает никаких предупреждений."
И мотивировок своих решений, кстати, не присылает тоже: ни на его сайте, ни где-нибудь еще невозможно найти никаких разъяснений, относительно того, какой именно из текстов Ольги и ее друзей стал поводом для закрытия сайта.
Логотип премии "Редколлегия". Источник: Wiki Commons
'И даже Яндекс перестал выдавать упоминания о нас'

"Нас просто выключили – и все", – говорит Ольга. "С территории России нас можно читать только при помощи VPN или еще какого-нибудь способа обхода блокировок, вроде специального хитрого интернет-браузера. И даже Яндекс (крупнейшая российская поисковая система, конкурент Google, - С.П.) перестала выдавать упоминание о нас, если специально пытаться нас там найти. Мы подали в суд, чтоб опротестовать блокировку, конечно. Но в таких случаях все всегда подают в суд, и еще никто никогда не выигрывал: прокуратура и Роскомнадзор в России всегда правы…"

Создатели "Людей Байкала" называют свой проект независимым авторским интернет-журналом. На их сайте – самый короткий и самый простой манифест издания, который только можно себе вообразить. От слова до слова он звучит так: "В деревнях закрываются школы и медпункты, почта и аптеки. Люди уезжают в города. Но многие остаются. Они живут без нормальных дорог, иногда — без света и связи. И часто об этом некому рассказать, потому что журналисты просто не доезжают до этих мест. Мы описываем жизнь в сибирской глубинке".

Редакция состоит из четырех женщин-журналисток, все они живут в Иркутске: Елене и Карине, как и Ольге, немного за сорок, Наталья помладше – ей только что исполнилось 30. И еще с ними работает фотограф и бильд-редактор Антон. Все. Больше никого нет.

Вот эту очень скромную, на первый взгляд, полную какого-то особенного профессионального смирения задачу, что они себе поставили, а на самом деле задачу, требующую особой решимости, настойчивости и храбрости, – описывать жизнь людей, живущих вокруг Байкала, - они понимают очень всерьез, и формулируют буквально. Они действительно определяют место развития каждого сюжета и судьбу каждого персонажа, заинтересовавшего их, отсчитывая от Байкала: возле заголовка каждого их репортажа стоит цифра – 140 км, 270 км, 560 км, 1930 км… Это расстояние от места событий до ближайшего к нему берега озера - измерено прямо по карте.

И очень острое, ясное чувство, которое пронизывает каждую рассказанную ими историю, каждый описанный ими характер, каждый конфликт, каждую победу, каждый анекдот и каждую утрату, - это поразительный контраст между грандиозным величием Байкала, самого большого в мире пресноводного озера, неповторимого природного чуда - и тихим, незаметным постороннему взгляду, течением обыкновенных жизней вокруг него.

"Люди Байкала" с первых же недель своей работы – весной 2020 – обратили на себя внимание "Редколлегии", самой авторитетной и известной сегодня в России независимой журналисткой премии. Премия существует уже шесть лет, благодаря финансированию Бориса Зимина, сына предпринимателя и ученого Дмитрия Зимина, основателя известной династии российских филантропов. (Дисклеймер: Сергей Пархоменко является координатором и членом жюри премии “Редколлегия”, а также менеджером организуемых ею конференций и семинаров).

Почти каждая публикация "Людей Байкала" неизменно попадает в список претендентов на премию, и каждый из авторов интернет-журнала успел за это время побывать лауреатом, да и не один раз.

С тех пор, как началась война в Украине, переломилась и жизнь людей Байкала, и судьба "Людей Байкала". Ольга и ее коллеги уверены, что перелом этот стал особенным - не таким, как в жизнях людей всей остальной России.

Для военных экспертов и политических аналитиков уже на раннем этапе путинской войны против Украины стало понятно, что российский контингент вторжения формируется – в территориальном и национальном смысле – довольно специфическим образом.
“В Кремле опасаются антивоенных протестов в больших столичных городах в случае, если с украинского фронта начнет возвращаться слишком много гробов."
Гораздо меньше риска, с точки зрения идеологов и практических организаторов вторжения, будет, если основным "мясом", брошенным в котел агрессии, станут люди с далеких, бедных, национальных окраин России.

Тува, Бурятия, Якутия, Калмыкия, Читинская область, Красноярский край, Иркутск и Забайкалье, – вот территории, откуда на Украину повезли с самого начала войны, и везут до сих пор, максимум солдат и офицеров. Но ведь это и есть – более или менее люди Байкала, люди далекой российской провинции где-то на глубоком Востоке, если глядеть из Москвы.

Восточные окраины России как источник "живой силы" для армии вторжения

Последняя из премий "Редколлегия", полученных Ольгой Мутовиной и ее коллегами, – за репортаж "Здесь все пропахло мертвецами" о том, как погибших в Украине военных хоронят в Бурятии, далеком, отсталом и очень бедном регионе России, охватывающем Байкал с юга и востока.

С первых же дней после начала вторжения 24 февраля 2022 в Украину – эта тема стала для "Людей Бакала" центральной. Снова и снова они пишут о том, как восточные окраины России стали источником "живой силы" для армии вторжения, и как с украинского фронта везут обратно в захолустные городки и деревни тела погибших сыновей этих мест.

И еще:
“Ровно через месяц после начала войны на сайте 'Людей Байкала' появилась публикация с ежедневно обновляемым списком выходцев из регионов, окружающих озеро, погибших на войне с Украиной."
Авторы методично и упорно собирают и публикуют здесь все сведения, которые удается найти о каждом, кого привозят в родную деревню или городок в цинковом гробу или в пластиковом пакете, если от человека осталось только несколько обрывков кожи и осколков костей.

Никто не описал эту сторону путинской военной агрессии так, как "Люди Байкала". Никто не увидел ужас этой войны отсюда: очень издалека, и в то же время совсем вплотную. Маленькое независимое издание в далеком Иркутске, за тысячи километров от линии столкновения российских и украинских войск, вдруг оказалось в центре военных событий, как будто бы бомбежки и артобстрелы гремят прямо под окнами их редакции.

Об этой войне и о людях, которых привозят с этой войны хоронить к Бакалу, они намерены писать и дальше. Именно поэтому российская прокуратура потребовала заблокировать сайт интернет-журнала и позаботилась о том, чтобы даже поисковая система перестала показывать читателями ссылки на него. Это и есть, с точки зрения путинской диктатуры, та самая «информация с призывами к массовым беспорядкам, осуществлению экстремистской деятельности» и прочая, прочая. Именно поэтому Ольга и ее коллеги задумываются каждое утро о том, в чем им лучше встретить обыск и арест, который их однажды неминуемо ждет.

'Иностранные агенты' и 'экстремисты' 

Ольга Мутовина была принята как один из самых впечатляющих спикеров на большой конференции российских независимых медиа, которую премия "Редколлегия" организовала в начале июня на тихом курорте в Черногории.

Больше сотни представителей российских изданий приехали сюда, чтобы поговорить о том, как жить в эту новую эпоху: во времена войны, жестоких тоталитарных репрессий и массового изгнания.

Здесь были представители известных и авторитетных столичных медиа – теперь ликвидированных и заблокированных - телеканала "Дождь", "Новой Газеты", радио "Эхо Москвы". Были журналисты изгнанных из России расследовательских команд, которые в последние годы публиковали убийственные в своей силе и головокружительные в своей сложности разоблачения: "Проект", "Важные истории", "Холод", "Фонд Борьбы с Коррупцией" Алексея Навального. Были аналитики солидных экономических и политических изданий, громадных медиа-корпораций, работающих и по-русски и объявленных иноагентами – таких как "МБХ-Медиа", "The Bell"Би-Би-Си и "Радио Свобода".

Почти все участники этих дискуссий вынуждены были спешно уехать из России и продолжать работать в "рассеянии": теперь их редакции в Ереване и Тбилиси, в Стамбуле, Риге и Вильнюсе, Берлине, Праге, Амстердаме…
“И только чуть больше десяти человек в этом зале – люди, продолжающие работать в России. А когда конференция закончилась, они снова поехали домой, работать в Россию."
Независимая журналистика в России сегодня представлена вот такими небольшими региональными и городскими медиа: консорциум «нестоличных» редакций "7х7", Тайга,Инфо из Новосибирска, красноярская телекомпания ТВК, издательский дом "Крестьянин" в Ростове-на-Дону, сайт Юга.Ру в Краснодаре, сайт репортажей и очерков "Такие дела", работающий в тесном контакте с несколькими волонтерскими проектами и благотворительными фондами. Еще несколько таких же разрозненных клочков некогда громадной российской карты свободного слова. Ну и вот те же "Люди Байкала".

Российский тоталитарный режим выстроил за двадцать лет путинского правления изощренную систему давления на независимые медиа. Почти не осталось редакций, не подконтрольных властям, которые не были бы объявлены коллективными "иностранными агентами". Включение в этот реестр на сайте Министерства юстиции (решение о назначении нового "иностранного агента" – внесудебная процедура, и совершается она единоличным произволом чиновника или прокурора, а оспорить ее невозможно), – это мгновенное прекращение всех рекламных контрактов, отказ от распространения в кабельных сетях, почти гарантированная блокировка доступа к сайту решением "Роскомнадзора".

И плюс – тотальный контроль за всеми финансами компании, гигантская бессмысленная отчетность о каждом полученном или потраченном рубле, запрет доступа к любым официальным учреждениям или чиновникам, отказ в аккредитации на любом событии, к которому имеет отношение государство.
“Для особо упорных и настаивающих на своем праве собирать и распространять независимую информацию, тоталитарный режим предусмотрел статус 'экстремиста'"
С компанией, объявленной "экстремистской", – а это может быть и редакция (таков был случай "Проекта", "Важных историй", навальновского ФБК и других), - любой контакт стороннего лица считается уголовным преступлением, и карается сначала громадными штрафами, а потом и тюрьмой.

Больше ста журналистов в России объявлены теперь «иностранными агентами» в личном качестве. На них уже персонально наложены те же обязанности, что и на целые медиа: любое сообщение в социальных сетях, даже простой твит или комментарий в фейсбуке, должны сопровождаться унизительным дисклеймером об "иноагентском" титуле автора, отчетность, слежка, ограничение в правах на участие в публичной деятельности, а теперь и угроза ареста имущества.

Государственная Дума России приняла новые поправки к законодательству, которые окончательно закрепят право государства произвольно объявлять своих граждан "врагами народа". К статусу "иностранного агента" добавится квалификация человека как "находящегося под иностранным влиянием": для этого чиновнику не потребуется уже совсем никаких оснований, никаких доказательств, никаких материальных мотивов, - достаточно уверенности, что этот конкретный гражданин придерживается «неправильных» политических позиций и не проявляет лояльности в отношении государственных решений.
“Блокировки в интернете тем временем стали совсем уж тотальными."
Для решения о закрытии сайта не нужно ничего кроме распоряжения чиновника на основе "сигнала", поступившего от любой из многочисленных спецслужб: ФСБ, Росгвардии, прокуратуры, следственного комитета, полицейского "управления по борьбе с экстремизмом", армейских силовых ведомств, - все они бдительно наблюдают за "информационным полем" России.
Журналисты "Дождя", 2019. Источник: Wiki Commons
Ложное – это то, что противоречит официальному пресс-релизу военного ведомства 

Однако самыми решительными и активно применяемыми становятся статьи российского уголовного законодательства, изобретенные и введенные в силу уже после начала войны с Украиной: статьи о тюремном заключении – на срок от 5 до 15 лет – за сообщение "заведомо ложной информации о деятельности российских вооруженных сил и государственных органов за пределами страны".

Сегодня возбуждены уже десятки таких дел, первые из них стремительно приближаются к судебному рассмотрению, подозреваемые арестованы и дожидаются своей участи в предварительном заключении. А "заведомо ложной" объявляется любая информация, не соответствующая содержанию брифингов официального представителя российского министерства обороны. 

Еще раз, медленно:
“Ложное, с точки зрения российских прокуроров эпохи войны с Украиной – это не то, что не соответствует действительности, а то, что противоречит официальному пресс-релизу военного ведомства."
Но самым тяжелым преступлением такого рода объявлено использование в любой публикации или общедоступном выступлении самого слова "война".

Российские независимые медиа покидают Россию. И пропорция между "уехавшими" и "оставшимися", которая наблюдалась среди участников конференции в Черногории, вполне соответствует реальному соотношению, сложившемуся теперь в российской медийной среде вообще.

"Медиа в изгнании" постепенно учатся пересоздавать себя на новом месте: журналисты ищут и получают легальный статус и разрешение на работу, постепенно справляясь, благодаря решениям властей нескольких европейских стран (прежде всего Германии, Польши, Латвии и Литвы) с тяжелыми последствиями того, что в профессиональной среде получило горькое название "визового парадокса": обычная шенгенская виза имеет срок действия 90 дней, а война продолжается уже 120. В Европе постепенно складывается понимание, что журналистам, как и правозащитникам, и гражданским активистам, выдавленным из России путинским режимом, нужен специальный статус "профессионального убежища", чтобы они могли продолжить свою работу из-за пределов страны.

Журналисты регистрируют компании в новых странах, обустраивают редакции и ньюзрумы, а главное – ищут решения самой тяжелой и грозной проблемы, которая обсуждалась в Черногории: как наладить каналы связи со своей аудиторией, как установить и обезопасить поток информации к читателю, зрителю, слушателю. Одним из самых массовых и устойчивых остается Youtube, который российские власти пока все же не решаются заблокировать (во многом потому, что считают его полезным для них самих средством распространения государственной пропаганды). Сохраняют свое значение и традиционные каналы общения с аудиторией: через социальные сети, приложения для смартфонов, обычные сайты.

"Украине нужны 'Джавелины', а России нужны VPN-ы!" – сказал в ходе дискуссии на черногорской конференции Михаил Климарев, создатель "Общества защиты интернета", один из самых авторитетных российских экспертов по медиа-коммуникациям. Смысл этого слогана прост: надежду на новую жизнь российским независимым медиа могут подарить только совместные усилия профессионалов-журналистов и их "потребителей".

Читатели и зрители должны постепенно привыкнуть предпринимать все доступные им усилия, чтобы сохранить связь со своими источниками информации, аналитики и комментариев.

Инструменты обхода блокировок, своего рода настойчивость и изощренность не только того, кто создает медиа-поток, но того, кто принимает его, – здесь необходимы, это общая работа.

"У нас количество визитов на сайт после блокировки выросло в несколько раз, а донаты, которыми мы попросили поддержать нас через несколько краудфандинговых платформ, увеличились раз в двадцать", – пишет мне Ольга Мутовина, отвечая на вопрос, как изменилась жизнь "Людей Байкала" после того, как Роскомнадзор перекрыл к ним доступ публики.

Я спрашиваю у Ольги еще раз: "Почему вы все-таки не уезжаете? Чего вы ждете? Вы же рискуете каждый день…"

И она отвечает мне: "Мы не можем оставить здесь эти истории. Мы никогда больше такого нигде не услышим и не соберем. Мы никогда не узнаем того, что рассказывают нам сегодня эти люди. Мы бесконечно мечемся вокруг нашего Байкала и видим жизнь такой, какой она еще никогда нам не открывалась. Как же от этого уехать добровольно? Пусть нас выгонят из России силой".

Утром она снова будет думать, в чем встретить обыск и арест, если ее очередь наступит именно сегодня.
Поделиться статьей
Читайте также
Вы даете согласие на обработку ваших персональных данных и принимаете нашу политику конфиденциальности
  • Политика конфиденциальности
  • Контакты
Made on
Tilda